Кончится лето

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Кончится лето » Настоящее » 01.08.2009 Кто бы мог подумать


01.08.2009 Кто бы мог подумать

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

http://sd.uploads.ru/5Rh0i.gif
Место действия:
Ларек на окраине города, далее одна из заброшек.
Время и погода:
В районе 6 вечера, небо ясное.
Участники:
Полина, Елисей
Завязка:
Как и было оговорено, они встречаются в шесть вечера у ларька, и идут к нужной заброшке, обмывать свою первую победу. Ну и неловко выяснять отношения, конечно же.

0

2

К своему счастью, Полина мертвецким сном проспала почти до пяти вечера, и у нее не было особо много времени раздумывать о своем положении. Если бы она начала мысленно мусолить тему "идти или не идти?", то точно бы опоздала.
Так что Полина пошла.

Что может пойти не так? Как стоит вести себя в подобных ситуациях? Достиг ли ее порыв цели? Полине казалось, что своими опрометчивыми действиями вчера она запустила неотвратимое движение какого-то непостижимо огромного механизма, который с равной вероятностью мог перемолоть ее в муку, или подарить то, о чем она не могла и мечтать. Тут уж одно из двух, и оттого думать об этом было очень странно. К тому же, отоспавшись, Полина внезапно поняла, что не смогла бы сделать то, что сделала, без такой мощной адреналиновой встряски. Она храбрилась, успокаивала себя тем, что есть вещи и пострашнее отказа, и что она уже их пережила, и теперь ее не надломит ничто.
Помогало, конечно, слабо. Но он спас ей жизнь вчера, и она сможет ему такое простить. В конце концов, они уже многим связаны, чтобы подобные неловкие обстоятельства могли даже убить образовавшуюся между ними дружбу.

А что если Погорелов окажется еще большим придурком, чем о нем можно было подумать? Что если он вообще не догадался посмотреть, что она на столбе нашкрябала, или все неправильно поймет? Ладно, если подумать, это было даже хуже отказа. Простить такое уже будет попросту невозможно - ей богу, лучше помереть или застрять в кишках монстра, чем пытаться объясниться в чувствах тупому парню!
С другой стороны, а могло ли вообще случиться так, что Полина запала бы на тупого парня? Очень навряд ли. Это, честно говоря, успокаивало.

Полина нервно сглотнула, когда на горизонте замаячил нужный ларек. Подумать только - она бесстрашно бросается на нечисть, демонов и оживших мертвецов, но сейчас у нее слабо подрагивают пальцы, а сердце пускается в беспокойный пляс от одних только мыслей, что дальше откладывать уже некуда. Погорелова на месте пока нет, и Полина останавливается у ларька, поджимая губы. Может ли быть такое, что не придет он?

Если такое случится, то, Бог ей свидетель, она его все-таки убьет. И теперь уже без шуток.

Полина судорожно вздыхает и сверяется со временем - беспокоиться пока не о чем, но она все равно стискивает зубы от напряжения. Это не та ситуация, в которой вообще приятно чего-то ждать. Единственный возможный способ скоротать время представляется в виде последней сигареты в пачке. Полина щелкает зажигалкой, которую стащила у теткиного мужа, и закуривает, глядя вдаль с непроницаемым выражением лица.
Решено: она будет вести себя как обычно, а там уж будь что будет.

+1

3

Люди могут понимать подготовку заранее по-разному и по-разному к ней относитья. А Погорелов был немножко идиот и, кроме того, не человек, и потому не мог понять её иначе как совсем буквально. Ещё со вчерашнего вечера, стоило ему, ошарашенному, взволнованному, да к тому же взмыленному, перепачканному в грязи и крови, вернуться наконец домой, как он тут же заметался квартире. Он будто пытался делать все дела одновременно, то вспоминая про неумытое лицо, то про окончательно испорченные шмотки, а то вдруг зачем-то бежал вытирать пыль с полки и переставлять бесполезные вещи с места на место. А всё почему? А очень просто: взволнованного романтическими откровениями Елисея зациклило на желании привести в порядок всё, что возможно, чтоб предстать перед Полиной в лучшем виде, донося до неё свои чувства. Чувства, надо сказать, мозгвыносяще удивительные. Конечно, Елик страшно волновался. Он то буквально по потолку бегал от восторга, что всё так взаимно вышло, то вдруг пугался, что скажет или сделает ненароком что-то совсем неподходящее ситуации, нечаянно ранит полинины чувства и всё испортит.

Но главное, то и дело в голове всплывала мысль, а что же именно такое это самое чувство, что так внезапно возникло в его жизни. Как понять, что именно во всех деталях он испытывает к Полине из рода Тредьяковских? Ну, она ему нравится, это точно. Причём нравится настолько, что недостаточно слова "нравится". Ведь его наверняка мало, чтоб передать, что от её присутствия рядом хочется весело кричать и пускаться в пляс, а когда её нет, иной раз вспоминаешь и думаешь, что бы она сказала. Подумать только, человеческая девчонка! Они же фактически разных видов! С настолько разными историями, что в этой сказке всё было наоборот, и нечеловек Елисей становился героем своего племени, нашедшем свою пару в потустороннем мире, которым в данном случае выходил мир людской. С другой стороны, это ведь Полина, будь она дочь своего отца, всегда жила не совсем в мире людей, и это их роднило. А ещё, и Елик чувствовал это, их роднило нечто более сложное. Он больше сотни лет взрослел, наблюдая со стороны как на смену одной эпохе страны приходит другая, сменяясь в итоге третьей. И каждое поколение людей было непохожим на предыдущее. Не говоря уже о двух мировых войнах, унесших множество людей, их домов, а с ними и домовых. В своём племени Елисей получался представителем потерянного поколения и единственным домовым своего возраста в Городском клане. Но не только в обществе домовых было потерянное поколение. То же можно было сказать и о поколении Полинки, пусть и чуть в ином смысле. Иными словами, они оба были одиноки и в жизни обоих проходила непересекаемая черта, отрезающая ту, старую жизнь, в глубинах которой затерялось детство.

Впрочем, глубже этого Погорелов копнуть способен не был и потому полностью отдавался тому безумному порыву чувств, который приводил его в такое смятение, но так влёк к Полине, жить здесь и сейчас. Да, здесь и сейчас Елисей любил Полину. Любил и не находил себе места в попытках придумать, как всё сделать правильно. Он перестирал всю свою одежду и тщательно отобрал то, что, по его мнению, смотрелось наиболее прилично (хотя в итоге едва ли чем-то отличалось по стилю от его привычной одежды). Искупался в едва ли не кипящей воде сам с хозяйственным мылом и смесью всех чистящих средств, какие нашёл. Честно спиздил пару бутылок какого-то, судя по запаху, очень недешёвого и качественного вина, полуторолитровую бутылку водки, целую кучу различных дешманских сортов закусок и плитку шоколада. Вот только причёску в порядок привести Погорелову так и не удалось - волосы топорщились во все стороны стоически и решительно. Видимо, ничего не поделаешь: родство с другой стороной проявлялось в том числе и в животном ощетинивании волосяного покрова в момент волнения.

Вот так, гадая о том, хорошо он смотрится или абсолютно нелепо, Елик с пакетом праздничных ништяков возник в оговоренном месте ровно в срок (это он тоже понял буквально).
- Привет! Я... - он осёкся, едва не напуганный собственной готовностью выпалить то, что напрашивалось само собой, но пока было не ко времени, - очень очень очень рад тебя видеть!..

Отредактировано Елисей Погорелов (2018-11-18 23:53:35)

+1

4

Буквально через пару минут Полине стало невтерпеж, и она снова сверилась с часами - 17:59 сменились на 18:00, и в этот же момент под шорох пакета и позвякивание стеклянной тары появился Погорелов. Она уж было готова списать это на забавное совпадение, но стоило ей поднять глаза на него, то сразу стало ясно - это неспроста. Не то чтобы в нем что-то существенно изменилось, но все равно этот Погорелов заметно отличался от всех предыдущих Погореловых, которых ей доводилось видеть.
Как минимум, эта широченная лыба не была присуща ни одному из его прежних выражений лиц. Полина не то озадачилась, не то сконфузилась - сама не поняла, но на всякий случай чуть не выронила сигарету.

- Ммм, ну... Привет, - мандраж и неловкость сменились недоумением. Это, типа... Он такой довольный из-за нее? Типа, ее не будут отшивать? Мысль была такая неожиданно привлекательная, что Полине пришлось на несколько секунд отвернуться, скорчить охуевшее лицо, и невозмутимо вернуться к Погорелову. Не то чтобы ей было страшно - просто она хорошо знала, как реагировать на отказ, но абсолютно не представляла, что делать с согласием.
Ладно, сама эту кашу заварила, сама и расхлебает. Могла бы и дальше в тряпочку молчать, но не стала же? А если не стала, то, значит, какими бы странными и незнакомыми не было то, что бывает у влюбленных после обоюдного согласия, ей все-таки было нужно. Какой же пиздецки слащавой ты стала, Полина...

К тому же, Погорелов еще ничего не озвучил напрямую (пусть даже его ошалело-довольный вид, пожалуй что, красноречиво говорил сам за себя). Да и не лучшее тут было место для подобных разговоров.  Парад мурашек пробежался туда-сюда по полинкиной спине. Полина виду не подала и, кивнув в строну старой дороги, уходящей к безлюдной заброшенной улицы, произнесла все тем же будничным тоном, что и минуту назад:
- Пойдем, наверное? Чего тут... стоять-то.

Шла Полина непривычно быстро, а в какой-то момент даже поймала себя на попросту неприличной мечтательной улыбочке, расплывшейся на лице. От самой себя становилось жутко, но в то же самое время Полина не могла не признать, что путь до излюбленной заброшки гораздо приятнее в компании Погорелова, пусть даже они и молчали почти всю дорогу. Свернуть с большой улицы, пройти дворами, пролезть в дырку в заборе, обойти дом так, чтобы выйти в его опустевший двор, и вот они уже в конце своего недолгого пути.
- Ну вот, - обвела Полина рукой раскинувшееся вокруг торжество запустения. В него входили опустевшие окна, погнутые ржавые качели, трухлявые лавочки, и невесть откуда взявшаяся массивная деревянная дверь прямо посреди двора. Из нее еще и замок был вырван. С мясом, - Тут я время от времени, типа, и ночую. Не знаю почему, но сюда почти никто не приходит... У меня есть мысли на этот счет, но как-нибудь в следующий раз. Открыт только второй подъезд, в остальные можно попасть только через крышу. Я обычно так и делаю, если надо уединиться, в первом падике на втором этаже пара хороших квартир для таких дел есть, да...

Неприятным следствием вчерашних откровений стало то, что теперь после конца каждой сказанной ею фразы возникала неловкая пауза, и чем дольше была фраза, тем более неловкой была пауза. Так что, потоптавшись немного на месте, Полина не без труда добавила:
- Давай внутрь?

Путь наверх уложился в стандартные пять минут. Полина, не оборачиваясь, широкими шагами неслась вверх, наизусть подсказывая Погорелову, где ему стоит быть аккуратнее, чтобы не провалиться ногой в отсутствующую ступеньку, или, чего похуже, не напороться на торчащий из развороченной стены кусок арматуры. Торопилась она так, словно полное физическое изнеможение могло унять ее беспокойство, но нет, чем быстрее она шла, тем сильнее билось сердце, и на крыше она оказалась уже порядочно взмылившаяся.
- Ну вот, - подытожила Полина.

Хорошо знакомый вид с крыши успокаивал, и, усевшись на бортик крыши, Полина хотела была закурить, но вспомнила, что последняя сигарета была истрачена еще у ларька. Вот блин, можно же было там же купить новую пачку... Впрочем, ругать себя за невнимательность и недогадливость Полина не могла - не она тупит, а ситуация... такая.
Странная. Странная ситуация.

+1

5

Погорелов был в восторге. Хотя, нет, не так. Это с вечера до утра он был в восторге. Встретив Полину у означенного ларька он был в полном восторге. Здесь же он, кажется, открыл для себя какую-то абсолютно новую степень восторга, ранее неведомую. Здесь было прекрасно всё, от старенького двора с покосившимися качелями и до самой крыши. Разумеется, Елисей частенько бывал на самых разных крышах Города, но вид отсюда открывался просто потрясающий. Может, именно из-за полного отсутствия людей в корпусах привычных серых панелек, место казалось каким-то по особому мистическим. Может, от того, что бывшие жильцы и сами любили это место, и оно сохранило в себе дух этой любви человека к своему жилищу. А может всё дело было в том, что они, Елисей и Полина, здесь и сейчас были только вдвоём, и никакие вредные родственники, никакая школа и никакие монстры сейчас не могли им помешать наконец уединиться друг с другом не ради дела, а просто так? И пора бы уже наконец дурной взъерошенной башке повести себя по-мужски и перестать стоять на месте восторженным истуканом, теребя пальцами ручки пакета. Ну давай, дебил, пакет никуда не убежит, поставь его и скажи ей наконец то, что давно пора сказать!

Елисей поперетаптывался с ноги на ногу, медленно опустил пакет, глубого вдохнул и выдохнул несколько раз подряд, прочерчивая крышу шагами. Как вообще лучше всего говорить такие вещи? А как будет правильнее их говорить, когда ты даже не человек? Впрочем, домовые ведь людям, считай, дальние родственники... Так, стоп. Пора. Он сел рядом с Тредьяковской, как бы невзначай почти вплотную, почти случайно задевая пальцами её коленку.
- А знаешь, я же раньше толком с людьми, ну, типа молодыми, и не общался. Так, чисто со стороны наблюдал, когда в Такое пионеры на субботник приезжали. Да и порядки тогда другие были. Не велено нам было люду от нашей природы далёкому лишний раз на глаза попадаться. Ну, не в смысле совсем нельзя, ну... Ты поняла, короче... А потом всякое было. Города там всякие отстраивали, люди чего-то туда-сюда закопошились... Война опять же... - Елик почувствовал, как у него стремительно краснеют и горячеют уши по мере того, как он очень издалека пытается подобраться к сути.
- Короче, туда-сюда, и по итогу, в общем, из всех таковско-городских домовят-коротышей я один остался. Ну, есть мнение, что совсем. Потом ещё несколько десятков лет старшаки решали, как дальше обустраиваться, в Городе дела разнюхивали. Ну, переезжали мы, ага. Короче, блин, долго рассказывать, я тебе, напомни потом, вообще в деталях расскажу, как у нас всё заведено было, ну, и как сейчас. В общем, пока в Городе обосновались окончательно, уже и Советский Союз развалился. Ну, а выживать и работать-то как-то надо. Вот старшаки и решили бездомными прикинуться... А я туда-сюда по квартирам поползал да в своей и осел.

Вслед за ушами жар перекинулся на щёки и шею. До сути оставалось не так уж далеко, а Елик то и дело пытался уйти в своём повествовании куда-то не туда. Но, кажется, таки нашёл подходящие слова.
- Ну, на самом деле сейчас как вспомню, последние лет двадцать вообще голова кругом шла. Реально боялся ёбнуться и стать не собой. А потом старшаков уговорил меня в школу отправить. А там ты...

И тут его прорвало.

- Я сначала подумал, дескать, нате вам, только влился в люди, а тут уже и эдакая заноза в заднице. Думал, ты вредная и въедливая как пиявка. Особенно, когда в дом ко мне без приглашения вломилась... А потом, как узнал тебя получше, меня в этом смысле как подменили. Захотелось узнавать тебя ещё и ещё. А после вчерашнего я всё осознал. Наверно, я в тебя влюбился ещё тогда, в подвале, когда от столичного отхватил, и ты мою голову побитую смотрела. Да. Это точно больше и, не знаю, сложнее, наверно, чем просто дружба. Я люблю тебя, Полина.

Ну вот, сказал, молодец.

+1

6

Полина как будто прокрутила сальтуху, не слезая со своего места. В остальном, как ни странно, она была кристально-спокойна. Даже не покраснела, вроде бы. Наверное. Полине почему-то было сложно оценить реальную температуру своего тела.
Так значит, у них обоих это случилось примерно в одно время? Практически с самого начала знакомства? Да блин, это уже было даже не смешно. Но если думать об этом в таком ключе - для нее все действительно началось именно тогда, когда взъерошенный Погорелов с полыхающими красным глазами отмудохал столичную тварь в падике. Готова ли она это озвучивать? Ни в коем случае.

- Но я правда вредная и въедливая! - с неожиданно широкой даже для самой себя ухмылкой отозвалась Полина, - Ты даже не успел прохавать, насколько! И молись, чему бы вы там не молились, чтобы тебе не пришлось больше с этим сталкиваться... Я уже рассказывала, что меня запрячь за проверку домашки младших - это дома типа за наказание считается? Я им так плешь с  этим проедаю, что они сами за теткой потом бегают и слезливо упрашивают чтоб кто угодно, только не Полинка...

Где-то тут Полина поймала себя на том, что стала вдруг какой-то подозрительно болтливой. Ну, то есть, ничего подозрительного в этом конечно же не было, но такой треп выглядел как вполне себе... свежий опыт. Как и улыбка, до последнего не желающая сходить с лица. Полина мельком скользнула взглядом по лицу Погорелова - у того, казалось, сейчас лицо треснет.
Забавный он.

Но в отличии от погореловских вихляний, у Полины не было никакого резона затягивать. У нее не было ни столетней предыстории, ни чего-то такого, что она могла бы использовать как повод для оттягивания кота за яйца и ведения порожней болтовни. Она уже один раз зассала - измарала столб, да еще и сбежала, сверкая пятками. Пожалуй, это был отличный момент для того, чтобы восстановиться в собственных глазах.
Полина бы мерзко и нагло соврала, если бы сказала, что не нервничала. Нервничала, да еще как. Но она с полпинка завела этот механизм вчера - с чего бы ей останавливаться теперь. Она слезла со своего места, становясь напротив Погорелова - выглядело, как она надеялась, без неуместной помпезности.
Глубоко вздохнула.

- В  общем, я... Мне абсолютно нечего рассказать, чтоб вышло так же складно, и я абсолютно ничего не смыслю в том, что в таких ситуациях вообще надо говорить. А... Нет, впрочем, кое-что есть, - Полина выглядела серьезно, но губы ее на миг дрогнули в слабой улыбке, - Ты бесил меня. Бесил самого первого дня, когда я в шестую пришла. Твое счастье, что ты уроки проебывал, только так я тебя и терпела. Вот, думала, выискался очередной придурок, мистики нагнал, и выебываться давай. А оно вон как вышло.
Полина пожала плечами и приумолкла. Это было далеко не все, что стоило сказать, но здесь нужна была пауза - и хрен знает, кому из них больше. Переминаясь с ноги на ногу, она сложила руки на груди и продолжила.

- Еще я ничего в этих делах не понимаю, и не ебу совершенно, что нам со всем этим делать дальше. Ну, то есть... Ты, типа, меня любишь, и я, типа, тебя люблю, - где-то тут взгляд Полины почему-то скосился, а голос дрогнул, - И я в целом понимаю, что люди в таких ситуациях делают, но по сути... это же не сильно отличается от того, что было до этого, да? - Полина спешно поправила очки, - Раньше мы неплохо проводили время, а теперь, вроде как должны проводить его еще лучше... Сложно, блин. Видишь, говорю же, ничегошеньки не понимаю в этом.
Полина вдруг поняла, что у нее совершенно пересохло горло. Но все-таки надо было закончить.

- И все равно, - Полина говорила, с осторожностью подбирая нужные слова, - Я рада, что все вышло так, как вышло. Вот...

+1

7

- Ну, тогда нам вдвойне повезло встретиться и, ну, полюбить друг друга, - эти слова каждый раз отдавались приятным трепетом в дурной погореловской голове, - потому как ты бы не казалась мне занозой, если б я тебя не бесил. И я тоже рад, что всё так вышло, и тоже в этом ничего не понимаю!
Жар волнения, кажется, начал потихоньку спадать. Елик даже чуть всхохотнул над собственными словами и той одновременно до ужаса милой и такой же глупой ситуацией, в которую они синхронно забрели. Повисла небольшая пауза, которую было вроде как нечем заполнить, а с другой стороны было неясно, надо ли заполнять. Впрочем, этой паузы Елисею хватило, чтоб раскопать в голове важную и, в общем-то, вполне очевидную деталь. И раз уж они тут наконец дорвались до сердечных откровений, но пока ещё не перешли к праздничному (а для них ведь это праздник, верно?) пьянству, то именно эту деталь имело смысл озвучить сейчас.

- Есть только одна херня, Поль... Вот ты человеческая девчонка, которая подобралась к тому, другому, нашему миру ближе, чем кто-либо. И была б ты не охотницей, а ведьмой, вопроса бы вообще не стояло, те полностью в наш мир ушли. Но ты просто человек. А я из нелюдей, наверно, ближе всех к людям получаюсь. Но нелюдь. И если по-простому, то...
Голос его чуть дрогнул. Он вдруг сам очень живо себе представил то, о чём собирался сказать. Конечно, именно здесь и сейчас это ничего не меняло, но в глобальной перспективе добавляло в их глупую историю любви нотку трагедии. Хотя, куда же без неё?..
- То ты смертная, а я - не очень. Я не могу видеть будущее... Может, это у нас будет всегда-всегда, и тогда увижу, как ты вызреваешь и стареешь. Чёрт, не могу представить тебя седой и с морщинами... Может, ты даже успеешь увидеть, как из меня полезет бородища и шерсть на спине... Не, я всегда смогу их убрать, если тебе такое не понравится, ты не думай. Но по итогу ты уйдёшь к своему Богу, а я останусь топтать родные ебеня, пока не развалюсь окончательно, но будет это уже совсем потом. Такие дела.

Тут он снова сделал паузу, глядя на Полину почти с грустью. Почти. В конце концов, никто не был в силах отменить волшебные "здесь и сейчас". А здесь и сейчас они оба были юны, свежи, полны сил и могли радоваться присутствию друг друга. И присутствие Полины радовало, как ничто до этого момента. Хотелось, чтоб её присутствие никогда не заканчивалось, пройди хоть сто лет, хоть сто раз по сто. И тут его осенило. Он аж подскочил, в один прыжок очутившись почти вплотную с... Подругой? Как же её теперь называть? Не важно. Важно то, что он почти на инстинктал положил руки ей на талию. Почему-то его больше не терзали опасения за такое отхватить.
- Да! Я знаю! Знаю ответ! Мы будем проводить время ещё лучше! Именно потому, что ты смертная, Поль! Была бы ты домовицей, мы бы вечность провели в скучном сидении за печкой, гоняя тараканов и строгая выводки коротышей раз в пару сотен лет... Но рано или поздно тебя не станет, и это хуёво, поэтому давай не будем тратить твоё, наше время и будем делать, что захотим! Вместе! Именно это мы теперь и должны делать! А уж я прослежу, чтобы...

Её лицо так близко... Она кажется ещё красивее, чем когда он вчера разглядывал её лежащую без сознания.

- Чтобы никто...

И снова этот запах, как тогда в трамвае...

- И ничто не могло...

Погорелов вдруг, нет, не осознал, почувствовал, что чертовски сильно хочет попробовать её дыхание. На вкус. И что больше ни о чём он сейчас не думает и думать решительно не в состоянии. Да и не очень хочется.

- Причинить тебе...

Закончить фразу очевидным словом "вреда" он уже не мог. Потому, что время, кажется, остановилось.

Отредактировано Елисей Погорелов (2018-11-21 22:48:37)

+1

8

Возвращение в реальность было чем-то похоже на вчерашний трамвайный омут, только приятный. Полине понадобилось несколько невероятно долгих секунд, чтобы проморгаться, поводить глазами из стороны в сторону, будто бы проверяя окружающий мир на реальность, и мимолетно подрагивающими пальцами стереть с губ осевшую на них влагу. Палец скользнул по пальцу, словно ради последней проверки. Да, это действительно только что произошло.
В целом, испытываемые Полиной чувства вкратце можно было описать примерно как "ничего не поняла, но вроде понравилось".

Почему-то накатило смутное облегчение. И дело было даже не в том, что она была принята объектом терзаний всего последнего месяца. Просто она как будто вернулась домой - и совсем неважно, что дом сгорел, а жившие в нем люди давно умерли. Впервые за все те годы, что прошли со смерти отца и переезда, Полине было спокойно.
Ей не нужно было утешение, и уж точно не нужна была защита, но это обещание она все равно приняла.

- Шерсть на спине? - Полина поморщилась, - Какая мерзость...

Полина отстранилась и обошла Погорелова, направляясь прямиком к принесенному им пакету.

- Я думала о своей смерти, - перебирая меню сегодняшнего вечера, буднично проговорила Полина, - И не раз. Знаешь же слухи? Ну, о том, что по лесным окраинам Города из под земли лезет всякое, ну и теснит тамошнюю местную тварь сюда, к центру ближе. Так вот, ежели таким макаром сюда таковских чертей приведут, то они меня мигом учуют... Да и тебя, наверное, тоже. Ай, опять о делах. Тьфу... - Полина недовольно потерла переносицу, - Не, ну просто в курсе держу. Малахитница - и та не в курсе была. Хотя она, ну, приуныла заметно. Как ты в школу пошел, так и она в город понаехала. От тоски, понимаешь...

Полина подняла бутылку водки. Осмотрела внимательно.
- Бате такую как-то из соседнего села мужик дарил, - одобрительно заключила она. А потом подняла глаза на заметно ошалевшего Погорелова и цыкнула - ну конечно, как она могла забыть. Он-то и не в курсе еще! Со всеми этими страдальческими заморочками совсем забыла рассказать ему...

- А ну, короче, прикол - Хозяйка Горы со мной на одной улице живет. Она, Азовка, ну и кошка с ними. Не та, которая животное, в смысле, та, которая на побегушках у нее, - Полина отложила пакет с несколько излишне самодовольным видом - знала прекрасно, как нелюди таких шугаются, - Приглашала меня, значит, к себе домой, поговорили немножко о том, о сем, деда моего вспомнили. Она, кстати, и в школу тоже ходит, под старшую косит. Но тоскует - по глазам вижу, жуть как тоскует!

Полина вскрыла упаковку нарезанного сыра, уселась прямо на крышу и, подцепив ломтик, отправила к себе в рот. Небо, пока что яркое и синее, уже выглядело почти по-вечернему - длинные тени, душно-желтый свет. Это вернуло ее к тому, о чем она говорила в начале.
- Так вот, я думала о смерти. А потом поделилась этими мыслями с одной девкой из параллели - ну знаешь, каланча такая кудрявая. Прям тут, кстати, - Полина кивнула, подняв глаза на Погорелова, - Ну и она сказала мне примерно то же самое, что и ты. Типа... Какой смысл об этом думать, если так все и живут? Просто, мол, живи в кайф, и все хорошо будет.

Полина увлеченно раскладывала по поверхности крыши принесенные Погореловым закуски в форме идеально ровного прямоугольника, тщательно сверяя расстояние между каждой упаковкой. Кое-что все-таки не давало ей покоя - прямо сейчас Полина, самым приторным образом, действительно хотела прожить с Погореловым дольше, чем на это способна земная, людская жизнь. Но у нее будет множество других "прямо сейчас" - и сможет ли она сказать в каждом из них то же самое? А если сможет - правда ли решится на такое? Батя вот говаривал, что бессмертие для трусов и дураков, но батя-то помер. Остались только его записи, сулившие, помимо всего прочего, массу серьезных трудностей тому, кто решится.
Ей не у кого было спросить совета, да и нужно ли это делать сейчас? Полина прикрыла глаза и постаралась просто забыть о злосчастном отцовском дневнике. Все это определенно требовало гораздо большего обмозговывания, чем она могла позволить себе прямо сейчас.

- Ну я и подумала, хер с таким поспоришь, - Полина закончила композицию, расставив по разные стороны от прямоугольника бутылки с алкоголем, - Ну а что было дальше, ты уже знаешь.

+1

9

Погорелов очень медленно моргал, стоя почти без движения. Только чуть дрожали кончики пальцев и уши. И лицо, вроде как, больше не спешило треснуть от эмоционального напряжения. Он вообще очень медленно осознавал, что только что произошло. Ничего и близко подобного прежде за полторы сотни лет с ним не случалось, а тут вдруг самая необыкновенная человеческая девчонка в мире вот так вот просто подарила ему первый поцелуй. Первый, судя по всему, для них обоих. Нет, их вовсе не закрутило в водоворот бурных страстей, какой-то соревновательной битвы языками тоже не случилось. Немного мокро, немного горячо. И удивительное тонкое послевкусие, кружащее голову посильнее всякого спиртного. Ещё некоторое время Елик, так же стоя статуей, тихо причмокивал губами и водил языком во рту, силясь получше это послевкусие прочувствовать, понять и запомнить. И только потом заметил, что, что бы у него там внутри ни было, сердце или мотор какой, стучит заметно быстрее, а энергия так и льётся через край. Вытянуть руки вверх и прокричать что-нибудь типа "я поцеловал девчонку!" было бы слишком глупо, так что Елик ограничился каким-то неоднозначным восторженным возгласом и перекувырнулся с ног на руки, уверенно шагая в сторону Полины и пакета.

Ну, как зашагал, так и шлёпнулся. Потому, что услышать в почти будничной беседе одно из имён хозяйки горы, когда ты рос в том числе на историях о подземной ящерице-чудовище, которая сводит людей с ума, заманивает беззащитных в горы и много ещё всего такого, о чём Бажов ничего не писал. А вот старшаки много чего рассказывали. Неизвестно, конечно, чьи легенды были ближе к истине, людские или домовячье, но последние содержали много интересных подробностей о культах с человеческими жертвоприношениями и настоящей лихорадке вокруг драгоценных камней и пород. Может, это всё, конечно, были жуткие преувеличения и наговоры на одну из многих в целом нейтральных подземных сущностей, но с точки зрения домовых ни о какой безопасности людского хозяйства не могло быть и речи, когда одержимые драгоценностями и подземными тайнами молодые люди бросали семьи и уходили в горы навсегда. А главное, что ни говори, Малахитница была самым настоящим чудовищем и занимала очень высокое положение в местной иерархии. Ей бы ничего не стоило весь Город обронить под землю в считанные часы.

Но Полина говорит, что всё нормально. И что она была у неё в гостях.
- Хуясебе... Ты реально умеешь удивлять, Поль... В гости к ней ходить... И чё, никаких массовых убийств и человеческих жертвоприношений? Хорошо б ещё, чтоб ящерица со своей свитой за нас была, тогда может и шансов у Города побольше. - тут Погорелов нахмурился - Но если вдруг начнётся землетрясение или типа того, даже не думай сопротивляться, когда я тебя схвачу и утащу куда-нибудь подальше от Города, вот!

В остальном Полина, конечно, была со всех сторон права. И та девчонка из параллели, судя по всему, тоже. Пока они оба живы, а на горизонте не маячит безотлагательная работа, можно расслабиться и жить в кайф.
- Ну да, ты права, хрен поспоришь. Только, знаешь, чудные дела... Я же и раньше, вроде, жил себе в кайф и не думал ни о чём. А теперь вот как будто не знаю, как это делать-то. Ну, в том смысле, что совсем как раньше не получится. Тебя-то у меня раньше не было...

Если с бутылкой водки всё было предельно просто, то с вином Елик кое в чём облажался. Штопора-то он никакого с собой неприхватил! Хотя эка невидаль, всего-то пробку вдавить, наоборот, поглубже. И пока он тыкал в пробку пальцем до заветного "чпок-плюх", как бы невзначай и будто снова краснея, вполголоса поинтересовлся:
- Слышь, Поль... А ты раньше с кем-нибудь ещё целовалась?..

Красное сладкое полилось в пластиковые стаканчики.

Отредактировано Елисей Погорелов (2018-12-01 20:34:30)

+1

10

- Нет конечно. Смеешься чтоль? - Полина приняла стаканчик с вином, облокачиваясь на кирпичное заграждение крыши. Сделала глоток, за ним другой - и правда, совсем иначе, нежели все прочее вино, которое ей доводилось пробовать. Отличалось даже от того, которое ей наливал в свое время батя, и уж тем более, не было похоже на коробочную дрянь, которую, бывало, она покупала себе в особо трудные дни, и выхлебывала прямо на этой крыше. Вон, в углу как раз коробка валяется, - А ты, значит, - взгляд Полины скользнул по зардевшемуся лицу Погорелова, и губы ее растянулись в почти недоброй улыбке, - За полторы века и за ручку-то толком не держался?

Почему-то Полина стабильно веселела от мыслей о том, что ей перепал полуторавековой нелюдь, чьего опыта в отношениях было едва ли не меньше, чем у нее самой. Или дело было все-таки в вине. Черт его знает - но она сделала еще несколько глотков, опустошив стаканчик более чем наполовину. Теперь, когда о риске получить пренеприятнейший отказ не шло и речи, Полина чувствовала себя полноправной хозяйкой положения, и ей это определенно нравилось.
В голове кольнуло воспоминаниями, и Полина чуть не рассмеялась - между первой встречей с Погореловым и этим самым моментом пролегла связывавшая "тогда" и "сейчас" ниточка. Вернее, она, наверное, всегда была тут - настолько очевидно эта мысль лежала на поверхности, но люди ведь бывают склонны не замечать очевидных вещей, верно? В пару крупных глотков она опустошила стаканчик.
Полина получила то, что хотела - и немного сверх того. Хорошо, что в тот день она не взяла с собой ружье - сейчас ей казалось, что "застрелить" и "влюбиться" разделяет довольно тонкая грань. Но и довольно существенная разница - первое было не в пример скучнее.

- Хорошо, что я тогда ружье брать не стала, - незамедлительно озвучила она эту мысль.

В разговоре возникла пауза, не то чтобы дискомфортная, но как будто бы смущающая. Прежде у них такого не случалось - но прежде они и не попивали вино, после, кхм, поцелуев. На миг Полина ощутила себя героиней какой-то паршивой романтической комедии, ведь разве могут где-то еще пить вино на крыше с видом на город, целоваться и делать неловкие паузы в разговоре? Хватило короткого взгляда на окружение, чтобы отбросить эту мысль. Город никогда не блистал, а уж эта его часть и вовсе наводила разве что на мысли о недавно прошедшем апокалипсисе.
Ничего комейдиного, в общем.

- Хмм, - протянула Полина. Что действительно выглядело как комедия - так это их молчание. Такое созерцательно-глубокомысленное, и такое тупое при более подробном рассмотрении. По крайней мере, Полина понимала, что отчаянно чего-то хочет, а чего - понятия не имеет. Ну, она сразу предупреждала его, что ни бельмеса в этом всем не разбирается.
Они, конечно, могли бы молоть языком ни о чем, и прекрасно себя чувствовать, но это они делали и раньше. А теперь, вроде бы, пришло время новых впечатлений. Она поводила взглядом из стороны в сторону, потеребила собственные пальцы, и не придумала ничего лучше, чем взять стаканчик, подняться, обойти их импровизированный стол и сесть рядом с Погореловым, чтобы заново наполнить хрупкий белый пластик вином.

Ну, типа, говорят, что в нем истина и все такое.

Полина отпила. Истины не почувствовала. Стаканчик поставила рядом с собой. Ай, была не была.

- Эй, Погорелов! - тычок локтем пришелся ему прямо в бок. Погорелов обернулся.

Полина стремительно обхватила его лицо руками и приблизилась почти вплотную. Даже если она ничего в этих делах не понимала, у нее было достаточно решимости. Полина подалась вперед, преодолевая последние миллиметры между их лицами. Вино ли тому было виной, или еще что, но второй раз оказался слаще первого.
Полина отпустила его лицо, украдкой проводя языком по пульсирующим губам.

- Я ничего не поняла с одного раза, - не в такт своему отчаянно колотящемуся сердцу, с будничной открытостью пояснила она, - Надо было повторить.

+1

11

Вопрос его, если как следует подумать, был совершенно идиотским. Ведь если для долгожителя-домового лихие перемены были в тягость, то у смертных людей времени адаптироваться к переменам иной раз не найдётся вовсе. У Полины таких перемен ещё как было. Взять хоть тот, ну, вы знаете, случай. Конечно, Елик не мог до конца понять её переживания по очевидным причинам. Но, благо не мертвец, мог чувствовать. И по всему выходило, что у Поли времени было либо на все прелести пубертата, либо на адаптацию параллельно с семейным делом. Выбор её был очевиден.
Очевидно, додумался он до этого многим позже и совсем в других обстоятельствах, радостно подумал про себя - "Точно! Вот оно что!" - да и закинул в долгий ящик своего сознания.

- Да не, мне просто интересно... А, чё? Я? Дык, а, э, с кем держаться-то? Я домових не встречал никогда, а иные твари к нам не ходили. Ну, если по делу, то к родичам твоим, а если по хуйне нехорошей, то, ну, тоже к ним. А с людьми я раньше столько не тусил, сколько с тобой.

Елисея одолевало очень противоречивое чувство. Его страшно стеснял факт отсутствия какого-либо опыта, но в то же время Погорелов будто нутром чуял, что всё придёт само собой, и это вызывало восторг. Но Поля явно не врала, что ничего в этом не понимает, а значит они были в этом на равных. Неясно пока было, насколько они готовы к покорению этих горизонтов, причём Елик пока что так и не понял, наскольно готов он сам, а значит о готовности Полины ему и думать не приходилось. В общем-то, наверное, по этой же самой причине ему сейчас думать в принципе особо не приходилось. Погорелов по человеческим меркам очень долго копил в себе заряд для этого самого утреннего из чувств, что было загадкой и для людей, и для нелюдей. И сейчас этот заряд искрил и полыхал в нём, открывая совершенно новые для него чувства лёгкой и воздушной эйфории, даже если он просто сидит на месте и тихо наслаждается моментом, когда они вместе. А может быть, всё дело в до сих пор не исчезнувшем послевкусии поцелуя, от которого думалку заволакивало туманом. Ну, не от стаканчика же вина, в самом деле. Для опытного нелюдя, а даже молодой нелюдь в этом деле опытный, стаканчик - это как в горле пополоскать.

Погорелов хихикнул
- Ну да, неплохо вышло.
Если бы тогдашняя их встреча, подарившая личное знакомство, закончилась бы отстрелом домовёнка, он бы всех этих невероятных чувств и не узнал бы вовсе. А Полинка? И если бы ей вдруг довелось встретить хорошего парня минуя нехороших, и ко всему прочему выжить, то как скоро? По всему выходило, что такой поворот никого бы не сделал счастливее. А так они оба получили больше, чем, наверное, могли рассчитывать за обе их жизни вместе взятые.
В слегка неловкой беседе, между тем, возникла очередная пауза, за которую Елик успел обновить свою порцию вина и закусить куском сыра. Вроде как кто-то где-то говорил, что в цивилизованном забугорье богачи любят пробовать разные сорта вин с разными сортами сыров. С каким именно лучше всего было пить это вино, Погорелов понятия не имел, да и уж точно не с дешёвым магазинным, какой местные алкаши на закуску покупают.

Могло ли так статься, что единственное, что между ними сейчас стояло, это их собственная нерешительность? Но, видит Бог, Елик едва ли себе представлял, как это: взять и в лоб спросить Полю, не будет ли она против ещё попрактиковаться в поцелуях. Он вроде и понимал, что теперь навряд ли будет получать от неё за вторжение в личное пространство, но пока ещё только начинал знакомиться с той Полиной, которая не угрожает его пристрелить, чуть что. Естественно, как подступиться, он знать не мог.

Пока вдруг эта сумасшедшая не херакнула ему локтем в бочину. Елик едва успел вздрогнуть, выронив опустевший стаканчик, как полинкино лицо уже оказалось в такой близости, что не оставалось никаких возможных действий, кроме одного. Да к тому же она его голову руками схватила. Да к тому же Елик и не против. Мотор колотился, будто его разносит, у Погорелова аж глаза засветились. К тому же, кажется, стена нерешительности только что рухнула.
- У вас говорят, вроде, мол, Бог Троицу любит?..
Он толком не успел перевести дыхание, только сверкнул шальными глазами-угольками, возвращая Полинке полинкино вместе со своим. Не уходя излишне далеко от второго, уже теперь в третий раз. Позволяя себе уже не в пример больше. И дольше. Пришлось даже обхватить девицу покрепче для удобства. Хотя руки один хрен сами собой ушли в загул по её спине.

+1

12

Полина уж было открыла рот, чтобы подтвердить существование такого выражения, но, как оказалась, это нужно было для совсем других вещей. Только и успела, что заметить красное мерцание погореловских глаз (ближе, чем когда-либо!), прежде чем он бесстыже перехватил инициативу. Третий раз довольно ощутимо отличался от предыдущих двух, и теперь уже точно походил на то, что Полина когда-то про себя нарекла "греко-римской борьбой языками". Раньше, рассуждая рационально, она считала, что имеет полное моральное право считать подобное противным - слюни, языки, нарушение личного пространства. Практика рассудила иначе, и третий раз был совсем не такой, как первые два, но был словно бы их продвинутой версией.
Полина определенно входила во вкус. Руки Погорелова очутились на ее спине, а расстояние в целом сократилось до неприличия - что-то похожее случалось с ними всего раз. Вчера, в трамвае, только все это еще сопровождалось гнетущим гудением в ушах, кровавыми пятнами на руках и одежде, ну и вполне реальной угрозой летального исхода.

И хотя сейчас над ними не нависала угроза гибели, адреналин все равно бил в голову так, как будто стоит им отлипнуть друг от друга - и в них на полной скорости влетит поезд. Стук сердца отдавался в ушах, и, вроде бы, у нее кружилась голова, но этого было не разобрать за всем тем ерзанием языками, в которое они с Погореловым оказались погружены. И когда они как будто бы даже и не нехотя отлипли от лиц друг друга, Полина ощутила в себе какие-то неясные, смутные и незнакомые, но приятные колебания.
Раздумывать о них дольше нескольких секунд Полина была не намерена, тем более, она все еще была стиснута в погореловские объятия - гораздо более неловкое состояние, чем казалось ей минуту назад. Полина выпуталась, двигаясь с математически выверенной точностью. Упрямый взгляд, спокойный вид, ровное дыхание - словно бы ничего не произошло. Словно бы она и не смущена тем, чего не происходило.

Полина вытерла неожиданно назойливо зудящие губы - с ними ничего подобного раньше не происходило. Подняла с земли стаканчик с вином. Допила. Где-то на периферии зрения маячили светящиеся погореловские глаза. Полина не без значительного усилия пересеклась с ним взглядом.

- У тебя глаза светятся, - Полина с деланым равнодушием отправила в рот кусок какой-то колбасы из их нескромного по городским меркам запаса. Голова и правда кружилась. Полина потерла переносицу. Мысли упорно не торопились возвращаться в голову, и даже никаких дежурных фраз было не ввернуть - она просто не знала, что в таких случаях обычно говорят.
Молчание, впрочем, перестало быть дискомфортным. В самом деле, о каком дискомфорте может быть речь после такого? Одна мысль, впрочем, внушала беспокойство: им же совсем не обязательно теперь все совместное время проводить, слипшись, как два вантуза?

Не молчание теперь причиняло дискомфорт - бездействие. То неясное чувство отдавалось импульсами по всему телу, и просто молча сидеть на месте становилось решительно невозможно. Полина рывком поднялась на ноги и двинула к противоположному концу крыши (отвернувшись от Погорелова, она почувствовала, как ее губы сами собой расползлись в идиотской улыбке, и контролировать это никак не представлялось возможным). И так, нарезая круги взад-вперед (и всякий раз по-дурацки улыбаясь, когда Погорелов оставался за спиной), Полина провела еще некоторое время. Кажется, ей просто нужно было выпустить пар.

- А знаешь, - успокоившись, Полина выглядела вполне благодушно, - В этом доме иногда появляется что-то типа призраков. И некоторые квартиры так и стоят, как будто бы хозяева лет десять назад просто в магазин вышли.
Полина наклонилась за бутылкой и наполнила свой стаканчик вином снова.

- Понятия не имею, что тут произошло. Даже все пугалки про этот дом самой выдумывать пришлось.

+1

13

А раньше-то Елик и думать не думал, что может быть каким-то таким. Каким? Ну, он ведь, как уже не раз было сказано, и сам не знал, какими словами всё это должно называться. Но если говорить проще, то он не ожидал от самого себя той прыти, с какой на Полинку набросился. Ладно бы глаза, чуть ли не волосы на голове зашевелились от перевозбуждения! И может даже Погорелов бы сам себя такого испугался, если бы не был в кураже и полном восторге от происходящего. Как если бы домашний очаг вышел из под контроля, и всё вокруг зполыхало бы в диком пожарище, а Елик просто носился бы туда-сюда радостный и до дрожи восхищался безумию высвобождённой огненной стихии. Конечно же, он был достаточно тупой, чтоб вообще не ударяться ни в какие философские размышления о природе того безумия, края которого он коснулся, и было ли оно действительно безумием, но был достаточно сообразительным, чтоб прислушаться к своему чутью. Чутьё говорило, что крыша - не лучшее место, чтоб, отдаваясь пламени полностью, повалиться вместе с Полей на бетон и покатиться в такие края, откуда возвращаются уже другими, попутно кусая её губы и шею. Может, в желании, фигурально вырожаясь, съесть полинкино лицо и не было ничего противоестественного, но какое-нибудь другое время и место для этого было бы более к случаю.

Конечно, как представителю нелюдского роду-племени, пусть и человечно-домашнего, ничто звериное Елику было не чуждо, а перед его внутренним зверем незримая рука судьбы весь сегодняшний день водила сочным куском свежего сырого мяса. Хотелось рычать и лаять, кричать и выть, тяжело дышать, вываливая раскалённый язык из оскаленного рта. Но если этого зверя вообще никак не сдерживать, весьма велика вероятность перегнуть таки палку и наломать дров.
Поэтому, когда Поля технично и ловко выбралась из его объятий, Погорелов особо не протестовал. Про себя он отметил, что, кажется, не прочь бы так проводить вообще любую свободную минуту, всякий раз открывая новые грани дозволенного и того, на что ещё может быть способен он сам. Но всё хорошо в меру, а хорошее - и вовсе понемножку.

Елик поморгал. Интересно, вот ей, человеческой девочке, не жутко ли от того, когда на неё смотрят с кромешным обожанием, а глаза смотрящего при этом светятся не фигурально, а самым настоящим печным углём? Моргание, само собой, никаких результатов не дало, тем более, что голова Елисея сейчас будто бы находилась в туманном облаке непередаваемого запаха Полинки и поцелуйного послевкусия. Эта ядерная смесь пьянила, кажется, от раза к разу только сильнее. И если сейчас стоит, наоборот, подуспокоиться, то имеет смысл лечить подобное подобным.
- Да я в курсе как бы! Сейчас урегулируем... - и он, хихикнув, потянулся к бутылке водки, наполнив стаканчик до краёв. Уронил его в себя одним залпом, вздрогнул и, шумно выдохнув, закусил той штукой из магазина, которая получается, когда в кусок ветчины заворачивают тёртый сыр с чесноком, и хрустнул в догонку солёным огурчиком.

Старое народное лекарство от всех недугов и расстройств вскоре подействовало, и радостное волнение от пыла любовного приглушилось простым радостным волнением, которое Елик чисто для вкуса закрепил ещё небольшим глоточком вина поверх. Внимание, смертные! Не повторяйте этого без обилия сытных закусок! Чередование вина и водки чревато сильным похмельем и риском алкогольного отравления! Благо, Елисей не человек, и день у него сегодня самый что ни на есть особенный. Вскоре он и сам поднялся на ноги, оглядываясь на серые, но от того ничуть не менее волшебные виды, то и дело умилённо поглядывая на рассекающую по крыше Полю. Интересно, а как у себя в голове все эти чувства переживают простые человеческие девочки?

- Типа призраков? - Он призадумался на секунду. - Знаешь, у наших есть поверие, что дом, который любили, и о котором заботились, может ещё какое-то время сам заботиться о себе и тех, кто в нём живёт. Звучит странно, но это как такой домовой для домовых. Хрен его знает, правда это или нет.

- А хочешь, я запру чердак снаружи, чтоб сюда никто не влез, а потом ты сядешь ко мне на спину, и мы по квартирам поползаем? Познакомимся с призраками, ага? Ну, или просто поглядим, чего тут есть. Но сначала, - он бросил взгляд на выпивку с закуской, - ещё винишка? Или водочки?

+1

14

- Хрен знает, - кивнула Полина, теребя пальцем собственный подбородок, - Хрен знает, но многое могло бы объяснить.
В Городе, где про каждый захудалый переулочек можно было найти байку хоть от пугливого школьника, хоть от посиневшего за десятилетия пьянства мужичка, отсутствие подобных слухов выглядело даже более аномальным, чем их наличие. Особенно в той части города, которая потеряла свою пригодность для жизни в силу повсеместной чертовщины.

Только сейчас Полина ощутила, что выпитое все же возымело эффект. Не то чтобы это было хоть сколько-то критично, но мир неторопливо кренился то в одну сторону, то в другую. Готова ли она сейчас к аттракциону с отвесными стенами? Эээ...
- На чердак забей, - Полина подняла бутылку вина с земли, и, оценив количество остатков, приняла единственно верный выбор - допила их прямо из горла, - Сюда все равно никто не придет. Я бы тут не осела, если бы тут невесть кто так просто шатался.
Интересно, что за зверь такой эта Васька, раз оказалась здесь, и, судя по всему, бывала едва ли реже чем сама Полина? Мысль была достойна более тщательного обдумывания, но сейчас Полина ограничилась глубокомысленным "хмм", и решила не забивать себе голову лишний раз. По крайней мере, прямо сейчас.

Прямо говорить о том, что она рискует навернуться или блевануть с высоты пятого этажа, Полина конечно же не стала. Не солидно.
- Пошли так, - Полина оставила пустую бутылку там же, где ютилась коробка от вина совсем иной ценовой категории, - Не все тебе человека-паука разыгрывать. К тому же, все самое интересное, я, думаешь, по окнам узнаю?
Полина кивнула на стоявший в некотором отдалении чердак от другого подъезда - такой же серо-неказистый, как и тот, рядом с которым расположились они.

- Если все так, как ты говоришь, - Полина перемахнула через бортик, разделявший сегменты крыши, - То это не дом, а настоящая находка. Сам как думаешь? Никаких подозрительных запахов? Не вибрирует по-странному?
Все-таки у Погорелова была масса неоспоримых преимуществ, и Полина могла понадеяться разве что на то, что переживания двух последних вечеров не отшибли ему крышу окончательно. Хотя, коли у нелюдя крышу сшибает, это всегда хорошо видно. А он ничего, волосы растопорщил и знай себе лыбится. В руках себя, словом, держит, хотя среди людей, которые не в курсе, его видок сейчас был бы, пожалуй, настораживающим.

Полина навалилась на разбухшую от влаги и времени деревянную дверь, та с пронзительным скрипом поддалась. И вот они оба оказались в тесной темной клетушке с низким потолком. Обычное, конечно, дело в таких случаях, но что-то вот сегодня даже подобные будничные переживания обретали необычный вкус. Полина немного замешкалась, но потом все же нащупала ногой привычную ступеньку.
И несмотря на кратковременные заминки, они все же оказались в пыльном полумраке лестничной клетки. Несколько квартир зияли широко распахнутыми дверьми и разрухой, некоторые были по крайней мере прикрыты. Часть из них, знала Полина, и вовсе не открывались.

- Ну, чуешь чего интересное? - поинтересовалась Полина, стряхивая с рук налипшую пыль.

+1

15

Разумеется, если бы с этим домом было что-то не так, Елик бы учуял это ещё до того, как они поднялись на крышу. Но на всякий случай он всё равно навострил уши, подсветил себе глазами и принюхался. И, конечно, ни запаха людей, ни, тем более, нелюдей или призраков, он не обнаружил. Хоть Погорелов и был уже слегка под мухой и всё ещё не до конца отошёл от головокружительного опыта поцелуев, пьянило его не до той степени, чтоб не различать такие вещи. Иными словами, самый обыкновенный дом из нескольких корпусов самых обыкновенных бетонных хрущоб. Что, разумеется, для города, где каждую неделю происходит какая-то потусторонняя дичь, было самым настоящим чудом.

- Прикинь, Поль! Оно же уже вроде давно заброшено, ага? А чуется здоровее, чем дом, в котором живу я. - Голос его звучал почти смущённо и сконфуженно. Подумать только! Когда-то он заселился на первый этаж своей полуопустевшей развалюхи, присматривал за жильцами, гонял ночных хулиганов и мелкую нечисть, временами даже совершал поползновения привести заброшенную часть дома в относительный порядок. Но в итоге все его усилия были положены на обе лопатки до невероятного обыкновенным домом, даже "призраков" которого никто никогда не видел. Конечно, местную разруху это никак не отменяло, а Елик в глубине души знал, что в заботе о своём жилище бессовестно халтурил, но вся привычная ему логика буквально вопила о том, что сейчас перед ним раскинулось самое настоящее чудо.

Вокруг, само собой, клубилась пыль и измельчённая в порошок штукатурка, тут и там валялись обломки старых вещей, какую-то мебель пытались утащить мародёрствующие пьяницы-бедняки, да так и бросили. Но атмосфера была такая, будто не в заброшенный дом они с Полей пролезли, а попали в кой-то старинный сундук с множеством старых вещей, каждая из которых была для кого-то памятной. И вообще ничего похожего на чувство тревоги. Полное домовячье умиротворение. Впрочем, на всякий случай он поднял голову куда-то вверх и чётко произнёс:
- Хозяин, если ты есть, то не серчай, мы тут погостим чутка!
Ответа, конечно же, не последовало, только эхо, стремительно утонувшее в глухой тишине. Погорелову только и оставалось, что пожать плечами, переглянувшись с Полиной, и тихонько хихикнуть, осознавая некоторую нелепость положения. С другой стороны, там, куда не ходят люди, а жильё стоит, ещё древнейше сказки настоятельно рекомендуют проявить уважение к возможным хозяевам. Уж если в Город перебралас сама Хозяйка Горы, кто знает, что за удивительной силы "призрак" мог поселиться в этом доме, умело скрывая своё присутствие даже от испытанной нюхалки Елика? Если призраки здесь, конечно, вообще существовали. Кстати, о птичках:

- Полин, любовь моя, а почему ты решила, что тут были именно призраки? И где конкретно, можешь показать?
Пока они осматривали этажи, Елисея так и подмывало пооткрывать запертые двери нехитрым домовячьим колдунством, но пока он не особо решался. И даже, наверное, не из опасений навлечь на себя гнев возможного обитателя, коего тут по всем показателям быть не могло никак, а, скорее, из трепетного уважения к самому дому и тому почти сказочному состоянию заброшенности, в котором этот дом пребывал.

- А вообще, если б тут было что-то опасное, думаешь, оно позволило бы тебе спокойно ночевать в одной из квартир? И вообще, её мне тоже покажи. Посмотрю хоть, куда ты ходишь ночевать вместо того, чтоб ночевать у меня! - беззлобно хохотнул Елик, тихонько подойдя к Поле сзади и сцепляя руки в замок вокруг её талии.

+1

16

- Э? Не называй меня так, - Полина бросила в сторону Погорелова до крайности возмущенный взгляд. Она готова была смириться с любыми сокращениями своего имени, но подобные высокопарные банальности - это уже слишком! Об этом Полина уже спешила сообщить вслух, но Погорелов, будь он неладен, обхватил ее сзади, и получился только короткий нервный вскрик, - Ты... Ты просто... А, забей.
Полина шумно вздохнула, как бы давая понять, что даже если она признает его право на подобные действия, то всяческие тактильные излишества все равно не одобряет. Ладно, она сама заварила всю эту кашу и сама же позволила Погорелову такое делать, куда уж теперь сдавать назад-то.
В то же время Полина не могла не признать, что от ощущения чьего-то тепла за спиной ей становилось спокойнее. Ну и ну, похоже, это сражение было безнадежно проиграно, но, странное дело, поражение было лишено всяческого неприятного послевкусия. Полина будто была и не против этой маленькой капитуляции.

Аж зубы сводит.

- Кхм, ладно, - Полина старательно держала себя в руках, пока в руках ее держал Погорелов, - Я, как бы, не уверена, что это, но называю призраками. Васька... Васька их тоже видела. Она с ними... пиво походу пьет.
Звучало на редкость абсурдно даже для Полины. Но как есть.
- Так вот, значит, - в таком состоянии формулировать мысль отчего-то было очень сложно, - Они тут время от времени просто возникают и, ну, ходят туда-сюда. Не уверена, что кто-то из них вообще осознает, что Васька таскает им пиво, это больше похоже... На тех, которые в трамвае были. Только без дурного умысла. Не думаю, что тут заперты люди, скорее что-то... типа воспоминаний дома о них, во.
Полина выпуталась из цепких погореловских рук, что так и норовили где-то на ней сомкнуться.

- А квартиру... - Полина потерла переносицу. Ей казалось, что привести кого-то туда будет несказанно сложней, а она как будто бы даже и рада была возможности поделиться своим любимым местом для уединения, - Ладно, пошли, покажу.
Полина схватила Погорелова за руку и потащила вслед за собой вниз по лестнице. Их цель находилась на втором этаже, и место было выбрано не случайно - достаточно далеко от выхода с чердака, который был единственной возможностью миновать намертво заваренную дверь; прямо над козырьком подъезда, который мог послужить отличным подспорьем для внезапного побега (хотя такая необходимость ни разу не наступала), но достаточно высоким, чтобы влезть в окно снаружи было значительной проблемой. Все это, вроде как, не имело смысла в силу специфики самого дома, но Полина привыкла к своему убежищу.

- И вообще-то... - Полина готова была поклясться, что говорила самую смущающую вещь в своей жизни. Большой радостью было то, что ее голова была повернута к Погорелову затылком, который физически не мог покраснеть, - С некоторых пор я там почти не ночую.
Нужная дверь встретила их привычной Полине ободранной обивкой. Она отпустила руку Погорелова, толкнула дверь, и они оказались внутри.

Обстановка в квартире не выглядела такой уж заброшенной, хотя определенно казалась аскетичной. Одинокий узенький диван, лет которому было явно не меньше полинкиных, несколько табуреток, кухонный стол, книжная полка, на которой даже что-то уцелело, шкаф, в котором одиноко болталось старое коричневое пальто, да поеденные молью шторы - вот и все убранство. На кухонном полу виднелись следы от когда-то стоявших там плиты и холодильника, но их самих не было. Обои изрядно запачкались и запылились, но на стенах держались удивительно крепко.
За стеклом книжного шкафа стояло выцветшее и вздувшееся от сырости фото - его-то время ничуть не пощадило, и людей на нем было никак не разобрать. Они, вроде как, сидели в этой самой квартире, и, вроде как, улыбались.

- Ну, типа, вот - Полина развела руками, демонстрируя Погорелову обстановочку, - Тут и кукую, если что.

+1

17

Елисей тем временем тихонько, особо не подавая виду, покатывался со смеху. Была ли то игра вина с водкой в голове, или просто настроение хорошее, но полинкина реакция, находившаяся где-то между смущением и возмущением, его ну очень смешила. С другой стороны, если по правде, он и сам до сих пор находился в некотором замешательстве на тему, как же Полю теперь называть. Да, он вдруг открыл для себя волшебное чувство любви и был в нём уверен, как и в своём выборе, но вот таких понятий, как "моя девушка" или "встречатья" в его голове не было вовсе, и это сбивало с толку. А ещё он, пусть и умом не понимал, но нутром чуял, что сама Поля, разумеется, никак не успела привыкнуть ко всему тому изобилию телесных нежностей, которые Погорелов был готов вывалить на неё в полном объёме в любой момент. Конечно, если ей так легче, он будет держать себя в руках столько, сколько потребуется. Но, видит Бог, он и сам не ожидал, что объятия и поцелуи окажутся чем-то настолько приятным. И ведь он абсолютно точно уверен, что список приятного не ограничивается одними объятиями и поцелуями. О, Поленька, если б ты только знала, в какой трепет вгоняешь простого сельского домовячьего парня!

- Хорошо, так не буду, моя милая, дорогая, обожаемая... Да не делай ты такие глаза страшные, я стебусь! - Катиться со смеху не подавая виду вдруг резко перестало получаться.
- Но, ты ж понимаешь, для меня это всё в новинку. Вот как у вас, людей, зовут друг друга, ну, влюблённые? Я-то как бы в курсе, что это по большей части всякие пошлые и заезженные безобразия, а других слов-то и не знаю совсем... Но как гляну на тебя, так и хочется все эти слова разом сказать. Ничего не могу с собой поделать. - Он только развёл руками в стороны и плечами пожал. - Жуткие дела ты со мной творишь, Тредьяковская!

Описанные же Полиной "призраки" только больше подталкивали Елика к убеждению, что старая байка про некие подобия души самих домов - на самом деле правда. Ну, по крайней мере получалась забавная и довольно складная картина: для людей домовые - домовые, для домовых домовые - сами дома, а для самих домов домовые - люди. И если бы ничто не мешало этому тройственному союзу жить в полной гармонии без лишних страданий, года бы пролеали один за другим в радости, комфорте и уюте. Но, увы, за пределами этого треугольника всегда выжидала своего часа Тьма. С другой стороны, не будь её, было бы ужасно скучно, а события не извернулись бы так, что шальной домовёнок и сирота-охотница встретили друг друга и полюбили.
- С этой Васькой тоже надо будет как-нибудь при случае познакомиться. Плохой человек не стал бы угощать духов пивом, будь они хоть призраки, хоть воспоминания, хоть кто.
Елик вдруг подумал, что это очень забавно. Даже если вынести за скобки пока ещё не знакомую ему девочку из параллели, странным образом получалось, что близко знакомых ему девчёнок в шестёрке выходило чуть ли не больше, чем любой из других раздолбаев-парней мог себе позволить.

Осматривал квартиру Елик недолго, так как и осматривать-то было особо нечего. А потом, обойдя Полину и коротко коснувшись губами её уха, хихикнул и с разбегу растянулся на диване. Тот только жалобно скрипнул, благо, не развалился. Что казать, негусто. Если совсем расслабить тело и распластаться, то места едва хватает на одного, да и не сказать, чтоб лежать на нём было мягко.
- И чё, прям тут и спишь? Тот диван, что мы ко мне затащили, и то побольше. Да и холодно тут наверно, нет?
Он сел и запрокинул голову на спинку дивана, изучая потолок.

- Да, кстати. А чего мы в школе скажем? Ну, не в смысле всех оповестим о том, что вместе теперь, а... Чёрт, как сказать-то? Ну, мою репутацию ты и так знаешь. Стоит ли в школе делать вид, что мы вообще не знакомы?

+1

18

- Тебе бы стоило почаще ходить в школу, - Полина мрачно ухмыльнулась, - Тогда бы знал, какая у меня репутация. Ничего хорошего, если интересно

Полина попыталась представить себе реакцию школьной общественности на новость о том, что этот, мутный который, с этой, стремная которая, мутит. С одной стороны - выглядело пугающе ненормально, с другой - явно не та новость, которая может что-нибудь существенно изменить. Вокруг нее, в конце концов, уже успел сформироваться флер невыраженной угрозы - вроде просто школьница, а вроде кто-то видел ее в таких местах и таких ситуациях, что волей-неволей начинаешь подозревать невыразительную старшеклассницу с тяжелым взглядом в чем-то. В чем - сам не знаешь, но это только добавляет в мрачную полинкину ауру поводов для беспокойства.
Погорелов и вовсе слыл личностью крайне неприятной и из неприятной среды. Далеко не все школьники, впрочем, даже знали его в лицо.

Картина представлялась презабавнейшая - на первосентябрьскую линейку она приведет за собой Погорелова, словно хозяин, взявшийся за обучение плохо воспитанного ничейного пса.

- Мне все равно, я никому ничего говорить вообще не хочу, - посмеиваясь над промелькнувшей мыслью, пожала плечами Полина, - Если ты не будешь липнуть ко мне посреди коридора на большой перемене, то до большинства очень долго будет доходить, что мы там... ну, это все. А даже если дойдет, они ж зассут с вопросами лезть.

Если подумать, то все были в выигрыше от полинкиных отношений с Погореловым, не только они сами. Школьники получали мимолетный повод для досужих сплетен и в разы поднявшиеся шансы выжить в случае столкновения с какой-нибудь ебанью (об этом они, правда, не знали, но им и не положено). У учителей же становилось поводом для головной боли меньше, и если ей удастся преподнести обстоятельства правильно, то все вынуждены будут попросту смириться с тем, что Тредъяковская влияет на неблагополучного Погорелова исключительно позитивно.
Единственной возможной трудностью представлялась тетка, которая, казалось, физически неспособна была принять того, что ее приемыши могли испытывать романтические чувства. Полина поморщилась.

- В общем, я думаю, никому до нас дел особых не будет. Ты только от дома моего подальше держись, - Полина потерла переносицу, - До тетки дойдет, что я с каким-то хмырем неблагополучным дела имею, точно дойдет. Со мной-то ей ничего не сделать, бесись-не бесись, все равно в итоге из дома слиняю, а тебя...

Полина отлипла от стены, потянулась. Села на противоположный от Погорелова край дивана и добавила:

- А тебя с потрохами сожрет. И даже не заметит, что нелюдь. Страшная женщина, тетка-то моя.

Ногтем ковырнула ткань джинсов, осмотрелась. Они снова сидят в полупустой грязной и заброшенной квартире, пропахшей какой-то чужой, но уже ушедшей жизнью. Жалко, что здесь не было ни заварки, ни чая, ни плиты, чтобы можно было заварить чай. Полина чуть склонила голову набок, задумываясь: если все и дальше пойдет так же хорошо, интересно, Погорелов действительно готов будет пустить ее к себе, ну, насовсем? Робкое размышление, заходящее слишком далеко во времени, тем не менее, придавало приятный привкус надежды будущему, в котором она после совершеннолетия сможет сделать ноги из шумного теткиного дома и найти покой в привычной для себя среды ползающих по потолку нелюдей.
Это определенно имело смысл. Да.

Полину от размышлений о тонких материях будущего прервала ощущение, идущее из самого нутра - что-то тут не так. Полина напряженно подняла взгляд, и тут же расслабилась - комната была освещена совсем не по-вечернему. Свежий весенний полдень сегодня? Полина подошла к окну и выглянула наружу - да, так и есть.
- Двигай сюда, - коротко подозвала она Погорелова.

Посмотреть было на что. На улице странным образом был не августовский вечер, а что-то типа конца апреля. Текли ручьи, пробивалась листва, и, самое странное - кипела жизнь. Силуэты были просто размытыми темными комками... чего-то, но было понятно, что эти куда-то идут, эти остановились и болтают, а эти, самые маленькие, пускают по ручьям свои нехитрые самодельные кораблики.

- Тут и такое бывает, - пояснила Полина, а через несколько секунд наваждение развеялось, и они снова смотрели сверху вниз на запустение и руины в августовский вечер, - Я, честно говоря, даже не уверена, что здесь когда-то это все действительно было. Больше похоже, не знаю...
Полина потерла переносицу, задумчиво скосив губы.

- На мечты домов? На сны домов? - Полина задумчиво нахмурилась, - Не знаю, как сказать, ты в таких материях лучше разбираешься. Но я знаю от тетки, что эти районы всегда были не очень счастливыми. Ну, это было бы логично предполагать, ведь их забросили? В общем, моя теория: эта часть города типа как спит и видит сны... И иногда их можно подсмотреть через окна... Наверное.
Звучало довольно смело даже для Полины. Но, по ее ощущениям, вроде бы логично. Оставалось только предоставить слово эксперту по жилым помещениям, который, какая удача, сейчас как раз стоял рядом.

+1

19

Лично для себя Елисей, наверное, ещё в ту самую их первую судьбоносную встречу решил, что вот он - отличный повод отнестись наконец к идее влиться в социум юных человеков с полной самоотдачей. А теперь и никакого договора с полининой помощью по учёбе было не нужно. Зачем, когда есть сама Полина? Рзумеется, словить Тредьяковскую в коридоре посреди большой перемены в свои пылкие объятия и как-нибудь по-эдакому засосать на глазах у всего честного народа было затеей идиотской и по-большей части провокационной, настолько, что даже Елику, ещё и полупьяному, хватало думалки решить так всё же не делать. Хотя представлять себе лица ребят и учителей было забавно.

Другое дело, что людские нравы и нормы поведения были для Погорелова окутаны завесой тайны. И вовсе не потому, что он сам человеком не являлся. Вернее, из одного исхдило другое, из которого получалось третье. Вот был он, Елисей, произведён на белый свет не более чем полторасто лет тому назад, успел пожить и за городом, и в городе, и в дореволюционную историческую эпоху, и в горячий двадцатый век, и вот уже без малого десяток лет его жизни прошёл в веке информационном. И если какие-то базовые основы человеческой морали становились для Елика с годами более-менее понятными, то более тонкие детали постоянно пребывали в полнейше хаосе. В селе, например, не было бы никакого смысла скрывать что-то, поскольку все и так всё друг о друге знают. В то время как в городе многие люди пытались перед другими казаться не совсем собой, придумав эту странную игру в репутацию, правила которой Погорелов так до конца и не уяснил.

- Ну, это да. Это я затупил. Можно же вообще никому ничего не говорить.

Или вот, к примеру, эта полинкина тётка. В ранние елисеевские годы это уму было непостижимо, чтоб девушка полининого возраста вдруг до сих пор не была невестой на выданье. По крайней мере в сёлах и деревнях, где, в общем-то, в эти годы девушка вполне могла и матерью заделаться. И понятно, что в городах с этим дела обстояли несколько иначе, но всё равно совсем не так, как в советские времена или, тем более, сейчас. Ну, ладно, допустим, в советские времена и юношам и девушкам следовало как можно больше сосредоточиться на учёбе, чтоб как можно лучше выполнять свою работу во взрослой жизни, и от того дела женильные чуть отходили на второй план. Но сейчас-то что?

- Странная у тебя тётка, Поль. Вы, люди, вообще странные пиздец, а ещё нас аномалиями зовёте. Не, я понимаю, она бы от тебя парней гоняла, если б тебе было около как десять, там, двенадцать лет. А так-то ей от тебя чего надо? В люльке тебя качать, пока сама старухой не станешь? В моём коротышестве ей позором было бы тебе жениха не найти вот к этим самым твоим годам. А сейчас, выходит, всё наоборот? В чём смысл?

Полина, тем временем, подозвала его к окну, и пока Елисей разглагольствовал, с неторопливым скрипом подползало осознание, что он действительно видит в окне не летний вечер, а весенний день, да в довесок к тому ещё и фантомные человеческие фигуры, неторопливо плывущие туда-сюда по своим фантомным делам. Короткое и вскоре вовсе прекратившееся видение вызывало смутную ностальгию по прошлому, которое Елик застал в своём коротышестве. Вернее, даже не по самому прошлому, а по настроению людей того времени, их виденью и вере в настоящее, их надеждам и чаяниям на будущее. Краткое наваждение даже по-своему вдохновляло, но вводило Елика в некоторое замешательство.
- Ну ху~й знает, - протянул Погорелов, почёсывая затылок и то глядя на Полину, то будто пытаясь обратно рассмотреть весенние тени в летнем вечере заброшенного двора, - чтоб видеть сны и мечтать, нужно быть живым, так? А дома ну никак не могут быть живыми, если в них нет домовых и, главное, людей. В идеале, конечно, хорошо бы и тех и других, но здесь... Если толко здесь где-то не притаился очень странный домовой, а это, - Елик пожал плечами, - как ты понимаешь, очень на вряд ли. По хорошему бы подвалы осмотреть и вообще о доме узнать побольше, бо тётка твоя вообще не авторитет. Но, - тут он снова прильнул к Полине вплотную с мягкими и ненавязчивыми объятиями, - давай никакой работы сегодня? У нас с тобой праздник как-никак, там наверху почти полный флакон нихуёвой водяры, и я уже решил, что хочу кутить всю ночь!

+1


Вы здесь » Кончится лето » Настоящее » 01.08.2009 Кто бы мог подумать


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC